Текст сказки:
Давным-давно жил на свете старик, и был у него сын. Жили они бедно, в маленьком старом домике. Вот пришло время старику умирать. Позвал он сына и говорит ему:
— Нечего мне тебе в наследство оставить, сынок, кроме своих башмаков. Куда бы ты ни пошел, всегда бери их с собой, они тебе пригодятся.
Умер отец, и остался джигит один. Было ему лет пятнадцать-шестнадцать.
Решил он пойти по белому свету счастья искать. Перед тем как уходить из дому, вспомнил он отцовские слова и положил в сумку башмаки, а сам пошел босиком.
Долго ли шел он, коротко ли, только устали у него ноги. «Постой-ка,— думает он,— а не надеть ли мне башмаки?» Надел башмаки, и усталость как рукой сняло. Башмаки сами идут по дороге, да еще и веселую музыку наигрывают. Идет Джигит, радуется, приплясывает и песенки поет.
Попался ему навстречу один человек. Позавидовал тот человек тому, как легко и весело джигит шагает. «Наверное, дело тут в башмаках,— думает.— Попрошу-ка я его продать мне эти башмаки».
Когда они оба остановились отдохнуть, тот человек и говорит:
— Продай мне эти башмаки, я тебе за них дам мешочек золота.
— Идет,— сказал джигит и продал ему башмаки.
Стоило тому человеку надеть башмаки, как вдруг ноги у него сами побежали. Он бы рад остановиться, да ноги не слушаются. С большим трудом ухватился он за какой-то куст, скорее скинул с ног башмаки и говорит себе: «Тут дело нечисто, башмаки-то заколдованные оказались. Надо скорее спасаться».
Бегом он вернулся к джигиту, который еще не успел уйти, и кричит:
— Забери свои башмаки, они у тебя заколдованные. Швырнул ему башмаки и пустился наутек — только пятки
засверкали.
А джигит кричит ему вслед:
— Постой, да ты забыл забрать свое золото. Но тот от страха ничего не слышал. Надел джигит башмаки и с музыкой, с песнями, с шутками-прибаутками добрался до одного города. Зашел он в маленький домик, где жила одна старушка, и спрашивает:
— Как идут дела в вашем городе, бабушка?
— Плохо,— отвечает старушка.— У нашего хана сын умер. Пятнадцать лет прошло с тех пор, но весь город в глубоком трауре, нельзя ни смеяться, ни петь. Сам хан ни с кем не хочет разговаривать, и никто не может его развеселить.
— Это не дело,— говорит джигит,— надо хана развеселить, печаль его развеять. Пойду-ка я к нему.
— Попробуй, сынок,— говорит старушка,— только как бы тебя ханский визирь из города не прогнал.
Пошел наш джигит по улице к ханскому дворцу. Идет, приплясывает, песенки поет, башмаки веселую музыку наигрывают. Люди на него смотрят, удивляются: «Откуда такой весельчак взялся?»
Подходит он к царскому дворцу и видит: преградил ему дорогу визирь верхом на лошади, с мечом в руке.
А надо сказать, что визирь тот ждал, когда хан умрет от тоски и печали. Он хотел занять его место и жениться на его дочери.
Набросился визирь на джигита:
— Разве ты не знаешь, что наш город в трауре? Ты почему народ баламутишь, с песнями по городу разгуливаешь? — И прогнал его из города.
Сидит джигит на камне и думает: «Невелика беда, что меня визирь прогнал. Попробую-ка я опять к хану пойти, печаль-тоску его развеять».
Опять пошел он в город с музыкой, песнями, шутками-прибаутками. Опять увидел его визирь и прогнал. Опять присел джигит на камень и говорит себе: «Ведь меня не сам хан прогнал, а визирь. Надо мне самого хана увидеть».
В третий раз пошел он к хану. С музыкой, песнями, шутками-прибаутками подходит он к воротам ханского дворца. На этот раз ему повезло. Хан сидел на крылечке и, услышав шум, спросил у караульных, что творится за воротами. — Ходит тут один,— отвечают ему,— песни поет, пляшет, шутки шутит, народ веселит.
Пригласил хан его к себе во дворец.
Потом велел собрать на площади всех горожан и говорит им:
— Нельзя так больше жить. Хватит нам печалиться и горевать.
Тут вышел вперед визирь и говорит:
— Этот мальчишка — плут и мошенник! Гнать его надо из города. Он вовсе не сам пляшет, и музыку тоже не он играет. Дело тут в башмаках, они у него волшебные.
Хан ему отвечает:
— Раз так, то надень башмаки и спляши нам что-нибудь.
Надел визирь башмаки и хотел сплясать, да не тут-то было. Только ногу поднимет, а другая как будто к земле прирастает, никак не оторвешь. Народ засмеял визиря, а хан с позором прогнал его.
А джигита, который его развеселил, хан оставил у себя и выдал за него свою дочь. Когда же хан умер, то народ выбрал его своим правителем.
Текст сказки:
Давным-давно в одном лесу Медведь с Лисою жили и, говорят, дружили. Прошло много лет, еще один год – постарел Медведь и занемог. А был у них большой припас: по кадке меда и масла. Это добро у них далеко было запрятано, и решено было его есть вместе, когда состарятся.
В одно прекрасное утро встает Лиса и тайком уходит. Целый день ждал куму хворый Медведь, а ее все нет. Лишь поздно вечером возвернулась она.
– А где, кума, так долго была? – спрашивает Медведь.
– У моего друга жена родила, и ходила я в деревню младенцу имя дать.
– Кого бог дал – сына или дочь?
– Сын родился.
– И как же ты назвала его?
– Початочек!
– Ну, а мне гостинцев ты не принесла?
– Э-эх, кума, кума,- вздыхает Медведь.- Ты, конечно, сыта, а мне-то каково?
Идет тогда Лиса и поблизости да по окрестности собирает объедки всякие и Медведю несет. А что Медведю остается делать – грызет, бедняга.
В один прекрасный день встает Лиса с первыми петухами и на цыпочках выбирается на волю. И в этот раз направилась прямехонько к меду-маслу, нализалась досыта и к вечеру домой пришла.
– Здравствуй, друг Медведь, здоров ли был?
– Неможется, кума… А ты сама где ходила весь божий день?
– В гостях была,- отвечает Лиса.
– У кого?
– У друга моего жена родила, и ходила я в деревню младенцу имя дать.
– Ай-яй, везет же тебе… А что ж меня с собою не взяла?
– Они ведь, кум, меня пригласили! Как же ты придешь незваным гостем?
– Хорошо, что ли, потчевали-то?
– Очень славно, угощали сладко.
– А кого ж бог дал, сына или дочь?
– Сын родился.
– И как назвали?
– Середышек.
– Славное имя. Вот только жаль, что ничегошеньки ты не принесла.
– Да как же, кум, можно? Полон дом гостей, и детей у них много…
Сказав так, кума улеглась и заснула. А Медведь голодный, живот пустой, как барабан. Лиса отдохнула часок-другой, затем собрала поблизости да по окрестности всякие отбросы да огрызки. А что Медведю остается делать, сам-то хворый, и тому доволен.
Через неделю-другую Лиса опять с утра пропала, мед с маслом долизала, домой вернулась.
– Где была?
– В гостях.
– У кого?
– У моего друга жена родила. Вот я и ходила в деревню младенцу имя дать.
– Что судьба дала, сына или дочь? И как назвала?
– Сына. Поскребышком будет имя.
– А мне ничего не принесла? – чуть не плачет Медведь.
– Вот, немного дали гостинцев. ‘Пусть не обижается, что мало’,- они говорят.
Лиса на этот раз принесла куму черствого хлеба, тоненько намазанного медом-маслом.
– Спасибо, что вспомнили,- сказал Медведь.
– Пусть их дети будут счастливы!
Лиса долго так гуляла, не зная горя, а наш Медведь от худой жизни совсем ослаб. И однажды перед сном так говорит Лисе:
– Кума, ведь есть у нас большой запас, который на черный день припрятан. Придется его затронуть. Иначе я ноги протяну.
– Ладно,- говорит Лиса.- Сходим. Завтра и пойдем. Утром встают они и к тайнику идут. Смотрят – пустые кадки, ветер в них гуляет.
– Эх, кума, каждый божий день ты где-то пропадала, видать, твоя работа,- говорит Медведь, разозлившись на
Лису.
– Нет, я не ела,- отвечает Лиса, глазом не моргнув.- А может быть, это ты, когда я в гостях была, все сам съел!
– Да как я мог, кума? Знаешь сама – хворый лежу,- говорит Медведь.
– Ладно, ладно, не будем спорить, давай проверим. Ляжем вот здесь на солнышке и будем ждать. У кого на животе вытопится мед и масло – тот и виноват.
Лиса и Медведь легли рядышком, поставив животы на солнце. Разморило Медведя, и он заснул. А Лисица не спит. Встала она тихонько, наскребла меда-масла из донышек и намазала куму живот.
– Вставай, Медведь, хитрец ты эдакий! Говорила я, что ты съел мед и масло – и правда! Вон на животе все вытопилось.
Сказав так, Лиса ушла – бросила больного друга.